Роланд Бейтон. "На том стою". Часть 4.

Часть 4.

Оглавление.

Назад.

Глава четвертая УДАР

Новые взгляды Лютера составили основу его зрелого богословия. Выдающиеся идеи были высказаны им на лекциях по Псалтири и Посланию к Римлянам, которые читались с 1513 по 1516 гг. После этого Лютер лишь комментировал их и отшлифовывал, чтобы избежать неверного понимания. Сердцевиной его богословия, вокруг которой располагались все остальные лепестки, было признание того, что грехи прощаются нам по благодати Божьей, совершенно нами не заслуженной. Это стало возможно благодаря кресту Христову, который примирил гнев и милосердие, поверг в бегство воинство ада, одержал победу над грехом и смертью и возвестил посредством воскресения Христова о той силе, которая дарует человеку способность умереть для греха и восстать для новой жизни. Это, безусловно, была теология Павла, возвышенная, отточенная и проясненная. Далее этих кардинальных выводов Лютер не продвинулся. Созидательная сторона его дальнейшего развития проявлялась в разработке практических наставлений для своей теории таинств и Церкви; а разрушительная - в раскрытии тех положений, в которых современный ему католицизм отклонялся от учения Библии. Изначально Лютер намечал реформу лишь богословского образования, считая необходимым основное внимание уделить Библии, но не постановлениям Церкви и схоластике. И дело вовсе не в его равнодушии к тому дурному, что происходило в Церкви! В своих конспектах лекций по Посланию к Римлянам он неоднократно гневно выступал против роскоши, ненасытности, невежественности и алчности церковнослужителей, и откровенно порицал сутяжничество воинственного папы Юлия П. Однако сомнительно, чтобы эти мысли действительно высказывались им в лекциях, поскольку в студенческих конспектах мы не находим никакого упоминания о них. Фактически протест против творившихся в Церкви безнравственных злоупотреблений звучал в сердце Лютера гораздо тише, чем в сердцах некоторых его современников.

Одна из причин заключалась в том, что он был слишком занят. В октябре 1516 года Лютер писал своему другу: "У меня нашлась бы работа для двух секретарей. Весь день я только и делаю, что пишу письма. Я выступаю в роли обыкновенного проповедника, трапезного чтеца, приходского священника, профессора, настоятеля одиннадцати монастырей, надзирающего над прудами в Лицкау, мирского судьи в Торгау, лектора о Павле, я собираю материал для комментария к Псалтири и, помимо того, как я уже упоминал, перегружен письмами. Редко могу я в полной мере посвятить себя уставным часам церковных молитв или служению обедни, не упоминая уже о моих собственных искушениях миром, плотью и дьяволом. Ты видишь, в какой лености я живу".

Но именно из таких трудов и родилась его деятельность реформатора. Будучи приходским священником деревенской церкви, Лютер нес ответственность за духовное благоденствие своего стада. Его прихожане запасались индульгенциями точно так же, как некогда делал он сам. Рим был не единственным местом, где подобная милость являлась доступной, поскольку папа наделил многие церкви привилегией выдачи индульгенций. Замковая церковь в Витгенберге обладала очень редким правом выдавать полное отпущение всех грехов. Для этой церемонии было избрано первое ноября - День всех святых, заслуги которых создавали основу для индульгенций. В этот же день выставлялись на обозрение их мощи. Фридрих Мудрый, курфюрст Саксонии, князь Лютера, был человеком простой и искренней набожности, посвятившим всю свою жизнь тому, чтобы Виттенберг стал германским Римом, коллекция святых реликвий которого могла бы сравниться с Вечным городом. Он объездил всю Европу, проводя дипломатические переговоры по обмену святыми реликвиями. Датский король, например, направил ему мощи короля Кнута и св. Бригитты. Центром всей коллекции был настоящий шип из венца Христа, пронзивший - это официально удостоверялось - бровь Спасителя. Начав с этого наследованного им сокровища, Фридрих расширил свою коллекцию настолько, что каталог 1509 года, иллюстрированный Лукасом Кранахом, перечислял 5005 реликвий, на основании которых выдавались индульгенции, способные, как было подсчитано, сократить срок пребывания в чистилище на 1443 года. Коллекция включала в себя один зуб св. Иеронима; четыре части тела св. Иоанна Златоуста; шесть частей св. Бернарда; четыре - св. Августина; четыре волоса Богородицы; три части ее одежды; четыре части ее пояса; семь частей ее покрывала, забрызганного кровью Христа. Из святых реликвий, относящихся непосредственно ко Христу, можно было назвать одну часть Его погребального пеленания, тринадцать частей яслей, в которых Он лежал; одну соломинку из них; одну частицу золота и три частицы мирры из даров, принесенных мудрецами; один волос из бороды Иисуса; один из гвоздей, вбитых в Его руки; один кусочек от хлебов Тайной вечери; один кусочек от камня, на котором стоял Иисус перед Своим вознесением на небеса, и одну ветвь неопалимой купины - куста, из которого Бог говорил с Моисеем. К 1520 году коллекция уже насчитывала около 19013 святых мощей. Те, кому удалось обозреть эти реликвии в назначенный день и кто внес установленное пожертвование, имел право на получение от папы индульгенций, сокращавших срок пребывания в чистилище либо для них самих, либо для других людей, вплоть до 1902202 лет и 270 дней. Таковы были сокровища, выставляемые на обозрение в День всех святых.

Во время своих проповедей, прочитанных в 1516 году, Лютер трижды критически отзывался об этих индульгенциях. Третий из этих случаев произошел в Халловеене в канун праздника всех святых. По всем пунктам Лютер говорил спокойно и без особой определенности. Но в одном он был совершенно уверен. Никто, заявил он, не может знать, является ли отпущение грехов полным, поскольку полное отпущение дается лишь тем, кто в достаточной степени покаялся и исповедался. Но никому не дано знать, какая степень покаяния и исповеди может считаться совершенно достаточной. Предположение о том, что папа способен освобождать души из чистилища, есть высокомерие. Если папа на это способен, тогда с его стороны жестоко не освободить всех. Но если он обладает такой способностью, тогда для умерших он может сделать больше, нежели для живущих. В любом случае приобретение индульгенций представляется в высшей степени опасным делом и вполне способно привести к самодовольству. Индульгенции могут отпускать лишь те личные прегрешения, которые упоминаются Церковью, и легко допустить, что они вступят в противоречие с внутренним покаянием, которое заключается в истинном раскаянии, истинной исповеди и истинном удовлетворении в духе.

 

Лютер вспоминает, что эта проповедь была воспринята курфюрстом с неудовольствием. Что ж, это вполне объяснимо, поскольку индульгенции служили не просто инструментом для передачи достоинств святых, но также и средством для пополнения казны. Индульгенции были азартной игрой XVI века. Начало этой практике положено крестоносцами. Первоначально индульгенции выдавались тем, кто пожертвовал или рисковал своей жизнью в войне против безбожников. Затем они стали выдаваться также и людям, которые не могли отправиться в Святую землю, но поддерживали это предприятие своими средствами. Изобретение оказалось столь доходным, что очень быстро распространилось также и на тех, кто жертвовал на строительство церквей, монастырей и больниц. Таким образом финансировалось строительство готических соборов. Фридрих Мудрый использовал индульгенции для сбора средств на ремонт моста через Эльбу.

Следует, однако, отметить, что выдача индульгенций никогда не опускалась до простой торговли ими. Искренне расположенные проповедники стремились пробудить чувство греха, и можно предположить, что индульгенции выдавались лишь тем, кто явил подтверждение своего раскаяния. Сегодня, однако, Церковь с готовностью допускает, что торговля индульгенциями была практикой, распространенной настолько, что проповедник того времени указывал на три необходимых для ее получения условия: раскаяние, исповедь, денежное пожертвование. Карикатура Гольбейна особо подчеркивает, что момент выдачи бумаги с отпущением грехов не должен был опережать опускание денег в сундук. На карикатуре мы видим зал с восседающим на троне папой. Это, возможно, Лев X, поскольку на стенах красуется герб Медичи. Папа вручает индульгенцию коленопреклоненному Доминиану. По обе стороны от папы на хорах мы видим многочисленных представителей знати. Один из них возложил руку на голову стоящего на коленях молодого человека, тростью указывая на большой обитый железом сундук, в который женщина опускает свои скромные гроши. Слева несколько монахов-доминиканцев готовят и выдают индульгенции. Один из них отталкивает нищего, которому нечем заплатить; другой же внимательно пересчитывает деньги, придерживая индульгенцию у себя до тех пор, пока не получит необходимой суммы. Для контраста на другой стороне карикатурист изобразил истинное покаяние Давида, Манассии и знаменитого грешника. Все они обращаются только к Богу.

Выдаваемые в Виттенберге индульгенции служили средством для содержания Замковой церкви и университета. Высказанные Лютером резкие слова ударили, таким образом, по его же учебному заведению. Этот первый удар, безусловно, еще не был восстанием эксплуатируемого немца против того обмана, при помощи которого алчное папство грабило его страну. Сколь ни сильны были эти мотивы у сторонников Лютера в последующие годы, не ими он руководствовался, нанося папству свой первый удар. Лютер был священником, ответственным за вечное благоденствие своих прихожан. Он должен предостеречь их от духовной западни, чем бы это ни грозило Замковой церкви и университету.

В следующем, 1517 году внимание Лютера привлек еще один случай торговли индульгенциями, чреватый далеко идущими последствиями. В основе этой аферы лежали притязания дома Гогенцоллернов на контроль над всей церковной и светской жизнью Германии. Прекрасным средством для достижения этой цели было сосредоточение принадлежащих Церкви бенефиций в руках одного семейства, поскольку каждый епископ контролировал огромные доходы, а некоторые епископы были помимо этого еще и князьями. Принадлежавший к дому Гогенцоллернов Альбрехт Бранденбургский, еще не достигнув того возраста, когда, согласно церковным канонам, допустимо рукоположение в епископский сан, уже возглавлял Гальберштадскую и Магдебургскую епархии, претендуя при этом на сан архиепископа Майнцского, что сделало бы его примасом Германии.

Альбрехт знал, что за этот пост необходимо хорошо заплатить. Плата за получение сана составляла десять тысяч дукатов, а приход дать ее не мог, поскольку смерти трех архиепископов в течение одного десятилетия истощили его. Один из этих архиепископов принес извинения за то, что умирает спустя всего лишь четыре года после принятия сана, тем самым заставив свое стадо вновь собирать средства на оплату вступления в должность его преемника. Епархия предложила этот пост Альбрехту, если он сумеет собрать необходимые средства самостоятельно. Альбрехт сознавал, что ему придется заплатить папе за то, чтобы в нарушение церковных канонов возглавить три епархии сразу. Возможно, еще больше придется заплатить за противодействие тому давлению, которое будет оказывать на папу соперничающий с Гогенцоллернами дом Габсбургов.

Но при всем этом Альбрехт был уверен, что деньги свое дело сделают хотя бы потому, что папа остро в них нуждается. В данный момент папой был Лев Х из дома Медичи - изысканный и ленивый, как персидский кот. Главным достоинством папы была его способность проматывать средства святейшего престола на карнавалы, войну, азартные игры и охоту. Весьма редко он отвлекался от развлечений для того, чтобы заняться своими папскими обязанностями. Лев носил высокие охотничьи сапоги, что мешало целовать его стопы. Его мотовство привело к растрате богатств трех пап: его предшественника, его самого и его преемника. Католический историк Людвиг фон Пастор заявил, что возведение в критический час на престол св. Петра "человека, который едва ли реально сознавал те обязательства, которые связаны с этим высоким постом, было одним из жесточайших испытаний, которым Бог когда-либо подвергал Свою Церковь".

В данный момент Лев особенно нуждался в средствах для завершения начатой его предшественником работы - строительства нового собора св. Петра. Старая деревянная базилика времен императора Константина была признана негодной, и отличавшийся огромной энергией папа Юлий II побудил консисторию утвердить грандиозный строительный проект, суть которого заключалась в том, чтобы возвести над останками апостолов Петра и Павла купол столь же огромный, как Пантеон. Было построено основание; Юлий умер; работа остановилась; колонны заросли травой; папой стал Лев; он нуждался в деньгах.

Переговоры между Альбрехтом и папой велись при посредничестве немецкого банкового дома Фуггеров, монопольно распоряжавшегося папскими финансами в Германии. Когда Церкви требовались средства в счет будущих пожертвований, она занимала их под проценты у РОТШИЛЬДОВ или морганов XVI века. Для выплаты долгов выдавались индульгенции, а Фуггеры контролировали денежные поступления. Понимая действительную роль, которую играло семейство Фуггеров, Альбрехт обратился именно к нему для предварительных переговоров. Он знал, что папа потребовал двенадцать тысяч дукатов за двенадцать апостолов. Альбрехт же предложил семь тысяч за семь смертных грехов. В результате компромисса сошлись на десяти тысячах - скорее всего, не за Десять заповедей. Альбрехт должен был выплатить деньги прежде, чем получить сан, к которому он стремился. И эту сумму он занял у Фуггеров.

Затем папа, давая возможность Альбрехту возместить понесенные убытки, наделил его правом выдавать индульгенции на своей территории в течение восьми лет. Помимо уже выплаченных десяти тысяч дукатов половина вырученной от продажи индульгенций суммы должна была пойти папе для строительства нового собора св. Петра; вторая же половина предназначалась для погашения долга Фуггерам. Эти индульгенции не выдавались в приходе Лютера, поскольку Церковь не имела права распространять индульгенции без согласия на то гражданских властей, а Фридрих Мудрый не давал такого разрешения в своих землях, поскольку не желал, чтобы доходы от индульгенций на собор св. Петра сокращали прибыль от индульгенций, которые будут проданы в день Всех святых в Витгенберге. Соответственно торговцы индульгенциями не переступали границ Саксонии, находившейся под властью курфюрста, но тем не менее действовали в окрестностях княжества, и прихожане Лютера имели возможность переходить границу и получать самые потрясающие отпущения грехов. Инструктируя своих продавцов индульгенций, Альбрехт побил все рекорды притязаний на духовные блага, которые способны были дать индульгенции. Он ни словом ни обмолвился о выплате своего долга Фуггерам. В "Бранденбургской инструкции" Альбрехт утверждал, что его святейшество папа Лев Х выдал всеобщую индульгенцию для покрытия издержек на исправление того прискорбного состояния, в котором пребывали останки блаженных апостолов Петра и Павла, а также бесчисленные мученики и святые, мощи которых плесневели от постоянной сырости, вызванной дождями и градом. Те, кто приобретет подобную индульгенцию, получат всеобщее и полное отпущение всех грехов. Они вернутся в состояние невиновности, в котором пребывали в момент крещения, и избавятся от всех мук чистилища, в том числе и тех, которые полагались за оскорбление Всевышнего. Тем, кто приобретает индульгенции ради умерших и уже пребывающих в чистилище, нет необходимости каяться и исповедаться в грехах. Затем, говорилось далее в инструкции Альбрехта, в местах распространения индульгенций следует водрузить крест Христов и герб папы, чтобы все имели возможность жертвовать по способности. Предполагалось, что для королей и королев, архиепископов и епископов, а также великих князей сумма пожертвования должна составлять двадцать пять золотых флоринов. Для аббатов, прелатов соборов, графов, баронов и других представителей высшей знати, а также их жен сумма снижалась до двадцати флоринов. Другие же прелаты и мелкие дворяне должны жертвовать по шесть флоринов. Бюргеров и торговцев обязывали платить три золотых. Для находящихся в стесненных обстоятельствах вполне достаточно было пожертвовать один золотой.

"И поскольку мы озабочены спасением душ не меньше, чем сооружением этого здания, никто не должен оставлять сего места, не сделав вклада. Самые бедные могут участвовать своими молитвами Распространение этой индульгенции было доверено опытному торговцу "отпущениями грехов" доминиканскому монаху Тецелю. Когда Тецель приближался к городу, его встречали видные граждане, которые затем вместе с ним входили в город торжественной процессией. Перед Тецелем несли крест с изображением папского герба и папскую буллу об индульгенции, покоившуюся на украшенной золотым шитьем бархатной подушечке. Крест торжественно водружался на рыночной площади, и начиналась проповедь.

"Слушайте! Бог и святой Петр взывают к вам. Поразмыслите о спасении своей души, а также своих усопших близких. Священник, дворянин, торговец, юная девица, почтенная женщина, юноша, старец, войдите ныне в свою церковь - церковь св. Петра. Взгляните на крест - самый святой из всех, когда-либо водружавшихся на земле и всегда взывающий к вам. Не кажется ли вам, что вы захвачены яростным вихрем искушений и опасностей мира и не ведаете, суждено ли вам достигнуть небес, - не своим смертным телом, но бессмертной своей душой? Поразмыслите о том, что все, кто покаялся, исповедался и внес пожертвование, получат полное отпущение всех своих грехов. Прислушайтесь к голосам своих дорогих усопших родственников и друзей, умоляющих вас: "Пожалей нас, пожалей нас! Мы изнываем в ужасных муках, от которых ты можешь избавить нас за жалкие гроши". Неужели вы этого не хотите? Прислушайтесь. Послушайте, что говорит отец своему сыну, мать - дочери: "Мы родили тебя, вскормили, воспитали, оставили тебе наследство, а ты столь жесток и черств, что не желаешь сделать сущий пустяк, чтобы освободить нас. Неужели ты позволишь, чтобы мы погибли здесь, в языках пламени? Неужели из-за тебя обещанная нам слава придет позднее?" Помните о том, что вы способны освободить их, ибо как только монетка попадет в сундук, душа оставляет чистилище. Неужели всего за несколько грошей вы не приобретете эти индульгенции, которые смогут привести вашу божественную и бессмертную душу в рай - ее отечество?"

 

Из-за наложенного Фридрихом Мудрым запрета в Виттенберге подобные речи не звучали, но Тецель был неподалеку от границ Саксонии, и прихожане Лютера вполне могли отправиться в путь и вернуться с полученным прощением грехов. Они даже сообщали о том, что, по словам Тецеля, папские индульгенции способны освободить от наказания человека, который нанес оскорбление Богородице, и что крест с папским гербом, который устанавливают продавцы индульгенций, приравнивается ко кресту Христа. Несколько позже один из сторонников Лютера нарисовал карикатуру, на которой был изображен пустой крест, пробитый гвоздями, и терновый венец. Рядом с ним бросался в глаза папский герб семейства Медичи, а на переднем плане торговец индульгенциями продавал свой товар.

Девяносто пять тезисов. Замковая церковь

Мириться с происходящим было невозможно. В канун праздника Всех святых, на котором Фридрих Мудрый будет предлагать индульгенции, вновь выступил Лютер. Но на этот раз он изложил свои мысли в письменной форме, поместив, в соответствии с обычаями своего времени, на дверях Замковой церкви листок, на котором на латыни были отпечатаны девяносто пять тезисов, предложенных для обсуждения. Скорее всего, в то время Лютеру были неизвестны подробности сделки Альбрехта. Должно быть, он знал, что Альбрехт получит половину доходов, но обрушился Лютер исключительно на знаменитую проповедь Тецеля и письменные инструкции Альбрехта, которые знаменовали собой венец бесстыдных уверений в действенности индульгенций. Сикст IV в 1476 году обещал немедленное освобождение находившимся в чистилище душам. Таким образом, разглагольствования Тецеля основывались на авторитете папы. А Лев Х в 1513 году обещал участникам крестовых походов всеобщее отпущение всех грехов и примирение со Всевышним. Альбрехт объединил все предыдущие обещания и в дополнение к ним полностью расстался с требованиями покаяния для тех, кто приобретал индульгенции ради умерших, пребывающих в чистилище.

"Тезисы" Лютера отличались от обычных предложенных для дискуссии вопросов тем, что сформулированы они были во гневе. Это девяносто пять резких, смелых и решительных утверждений. Позднее, в ходе дискуссии Лютер более полно раскрыл их смысл. Сформулированные вслед за этим выводы опираются как на "Тезисы", так и на последующее более полное их изложение. В "Тезисах" можно выделить три основных положения: возражение против заявленной цели сбора средств, отрицание власти папы над чистилищем и тревога за благополучие грешника.

Прежде всего Лютер обрушился на сформулированное Римом намерение потратить деньги на то, чтобы укрыть мощи св. Петра во вселенскую усыпальницу христианства. Лютер колко замечал: "Доходы всего христианского мира поглощаются этим ненасытным собором. Немцы смеются, когда его именуют общим сокровищем христианского мира. Вскоре все церкви, дворцы, стены и мосты Рима будут сооружаться на наши деньги. Нам прежде всего подобает воздвигать храмы живые, а не поместные церкви, и уж в последнюю очередь - собор св. Петра, в котором у нас нет никакой нужды. Мы, немцы, не имеем возможности посещать собор св. Петра. Лучше вообще не строить его, чем истощать наши поместные церкви. Было бы лучше, если папа назначил по одному доброму священнику в каждую из церквей, вместо того чтобы жаловать всех вместе индульгенцией. Отчего бы папе не строить собор св. Петра на собственные деньги? Он богаче Креза. Лучше бы ему продать собор св. Петра и раздать деньги беднякам, которых торговцы индульгенциями стригут, как овец. Знай папа о вымогательствах этих торговцев, он предпочел бы, чтобы храм св. Петра лежал в руинах, нежели строить его на содранных шкурах и костях".

Эта полемика получила широкую поддержку среди немцев, которые с нарастающим чувством возмущения говорили о продажности Римской курии, при этом зачастую упуская из виду продажность германских конфедератов. Лютер разделял это заблуждение, поверив нарисованной Альбрехтом картине, согласно которой все деньги идут в Рим, а не в сундуки Фуггерам. Но в определенном смысле эта картина была верной. Альбрехту всего лишь возмещались те деньги, которые уже получил Рим. Как бы то ни было, финансовая сторона виделась Лютеру делом второстепенным. Он готов был положить конец всей практике распространения индульгенций, пусть даже при этом Виттенберг не получит ни гульдена.

Второй основной идеей "Тезисов" было отрицание власти папы над чистилищем в том, что касается и отпущения греха, и освобождения от наказания. Отпущение греха дается кающемуся таинством покаяния. "Папские индульгенции не снимают вины. Остерегайтесь тех, кто утверждает, будто индульгенции дают примирение с Богом. Власть над ключами не может превратить аттрицию в раскаяние. Кающийся получает полное отпущение грехов и освобождение от наказания без индульгенций. Папа способен простить лишь те епитимьи, которые наложены им самим на земле, ибо Христос не говорил: "Связанное Мною на небесах сможешь развязать на земле"".

Папа не может сократить наказание чистилищем, поскольку оно наложено Богом, и папа не имеет в своем распоряжении сокровищ, которыми он мог бы заплатить за такую сделку.

"Святые не имеют излишних средств. Всякий святой обязан безраздельно любить Бога. Такого понятия, как сверхдолжные добрые дела, не существует. Даже будь у святых излишек подобных дел, они не могли бы сберегать его для кого-то. Святой Дух уже давно и всецело использовал бы их. Христос воистину обладает заслугами, но доколе меня не убедят в обратном, я буду отрицать, что эти заслуги передаются индульгенциями. Все, чем обладает Он, достается грешнику не по милости папы.Поэтому я утверждаю, что папа не властен над чистилищем. Я с готовностью откажусь от этого утверждения по настоянию Церкви. Если папа воистину обладает властью выпускать из чистилища, то отчего бы ему во имя любви не устранить чистилище вообще, освободив всех томящихся в нем? Если он отпустил неисчислимое количество душ ради презренных денег, то отчего бы ему не опустошить то место ради святейшей любви? Утверждение, что души освобождаются из святилища, есть высокомерие. Утверждать, будто они обретают свободу, как только монета падает в кружку, значит поощрять алчность. Лучше всего для папы было бы отпустить всех без всякой платы. Папа властен лишь ходатайствовать за пребывающие в чистилище души, но властью этой наделен любой приходской священник либо викарий".

До сих пор в нападках Лютера не содержалось ничего, что можно было бы счесть еретическим, да и не он первый критиковал индульгенции. Хотя инструкции Альбрехта основывались на папских буллах, но определенного заявления по этим вопросам не было, и многие богословы поддержали бы Лютера в его высказываниях. Но у него в запасе были и более разрушительные слова: "Индульгенции, безусловно, вредоносны для получающего, ибо они препятствуют спасению, отвращая от благотворительности и внушая ложное чувство безопасности. Христианина должно учить тому, что дающий милостыню лучше получающего прощение. Тот, кто тратит деньги на индульгенции, вместо того чтобы облегчать участь нуждающихся, получает не папскую индульгенцию, но Божье негодование. Нам говорят, что бедных надо поддерживать лишь в случае чрезвычайной необходимости. Выходит, нам не следует одевать нагих и посещать больных. Где здесь чрезвычайная необходимость? Отчего, спрашиваю я, природная доброта обладает такой благостью, что одаривает человека бескорыстно, не подсчитывая необходимость, но из стремления, чтобы ее не было вовсе? А разве любовь Божья, неизмеримо более щедрая, ничего подобного не делает? Разве Христос говорил: "И кто имеет рубашку, пусть продаст ее и купит индульгенцию"? Любовь покрывает множество грехов. Она лучше, нежели все отпущения, выдаваемые Римом и Иерусалимом.

Велика пагубность индульгенций, поскольку они поощряют самодовольство, угрожая, таким образом, спасению. Прокляты те, кто полагает, будто индульгенции непременно обеспечат их спасение. Бог же, напротив, поступает таким образом, чтобы человек ощущал себя погибшим всякий момент, будучи при этом на грани спасения. Будучи готовым оправдать человека, Бог осуждает его. Кого Господь намеревается оживить, того Он должен изначально убить. Благоволение Божье, таким образом, передается посредством гнева, поэтому кажется отдаленным, будучи, в сущности, рядом с человеком. Прежде всего человеку надлежит кричать о том, что нет в нем здоровья. Ему подобает быть охваченным ужасом. Вот в чем боль чистилища. Я не знаю, где оно располагается, но знаю, что в жизни его можно испытать. Я знаю человека, который претерпел такую боль, что, продлись она хотя бы десятую долю часа, он обратился бы в пепел. С этого смятения начинается спасение. Когда человек уверился в том, что он окончательно погиб, тогда сквозь мрак пробивается свет. Покой обретается в Слове Христовом через веру. Не имеющий ее погиб, будь он даже миллион раз прощен папой, а имеющий ее может не желать освобождения из чистилища, ибо истинное раскаяние жаждет наказания. Христиан следует побуждать к тому, что им должно нести свой крест. Тот, кто крестился во Христа, должен быть подобен овце, ведомой на заклание. Достоинства Христа многократно усиливаются, когда они приносят кресты, нежели чем когда они приносят отпущения".

"Девяносто пять тезисов" Лютера охватывали широчайший спектр чаяний народа - от жалоб угнетенных немцев до ночного вопля исстрадавшейся души. Одни требовали финансовых послаблений, в других же звучал призыв распять себя. Массам было ближе первое. Лишь немногие избранные и просветленные духом способны были в полной мере постигнуть полное значение второй части "Тезисов", и в то же время именно во второй части и заключался тот заряд, который способен был породить народную революцию. Жалобы на финансовые злоупотребления звучали уже более столетия - и совершенно бесплодно. Подвигнуть людей на действие был способен лишь тот, кто видел в индульгенциях не просто корыстную затею, но богохульство против святости и милосердия Божьего.

Лютер не предпринимал никаких шагов для распространения своих тезисов в народе. Он лишь пригласил студентов обсудить их, а знатных господ - высказать свое отношение; но нашлись люди, которые тайно перевели тезисы на немецкий язык и позаботились о том, чтобы их напечатать. Вскоре о них заговорила вся Германия. Сказанное Карлом Бартом о своем неожиданном превращении в реформатора в полной мере относится и к Лютеру - он был подобен человеку, который в темноте поднимается по винтовой лестнице внутри купола древнего собора. Во мгле он вытянул руку, чтобы сохранить равновесие, - рука ухватилась за веревку. И тут же, к своему изумлению, он услышал звон колокола.


Оглавление.

Далее.


Билли Грэм.

Чтение на 7 января.

 

Билли Грэм.

Чтение на 6 января.

 

Билли Грэм.

Чтение на 5 января.

Объявление.

Творческий отпуск.

 

6 декабря.

Д-р Мартин Лютер.

"Христианский путеводитель".